Орчанка Людмила Варламова почти пять лет не выходит на улицу. После ампутации ноги из-за сахарного диабета она надеялась получить протез и заново научиться ходить — но вместо этого год за годом получает отказы
Орчанка Людмила Варламова почти пять лет не выходит на улицу. После ампутации ноги из-за сахарного диабета она надеялась получить протез и заново научиться ходить — но вместо этого год за годом получает отказы. Одни говорят: «Похудейте». Другие: «Вам не положено». В официальном ответе на её заявление и вовсе указали не ту ногу. Женщина звонит в Оренбург, пишет, просит — и не получает ничего.
Людмила Варламова, орчанка
Я обратилась в Пенсионный. Мне сказали, что нужно в поликлинику, там комиссию. Вызвала врача, врач приехала, посмотрела, но ничего не сказала: ни плохого, ни хорошего. После этого пришла женщина, она не представилась.
Я поняла, что это или невролог, или невропатолог был.
Потом через какое-то время хирург. Тоже посмотрел.
Говорит: «Какие жалобы есть?» — «Нет». Жалобы есть? — «Нет». Он тоже ничего не сказал. Где-то недели через полторы — две пришла соцработница, принесла мне бумажечку. «Что там написано?» — «Отказ». «Как отказ?» — она говорит: «Да, отказ. Читайте».
Там написано: «Инвалидность не установлена, ампутирована правая нога. Жалобы, что культя отёкшая, жалобы, что у меня боли. На основании этого — отказать в протезе».
— А у вас жалоб никаких?
— Ничего, она не болит у меня. Ничего.
Одно из тяжёлых осложнений диабета — нарушение кровоснабжения нижних конечностей, которое при прогрессировании может привести к ампутации. Так произошло и с нашей героиней: операцию провели около пяти лет назад. Следующим шагом после заживления раны и формирования культи должно быть протезирование — возвращение человеку возможности передвигаться самостоятельно.
По закону каждый гражданин с инвалидностью, у которого в индивидуальной программе реабилитации и абилитации указан протез, имеет право получить его бесплатно — через Социальный фонд России в натуральной форме или по электронному сертификату.
Но на практике для орчанки всё оказалось иначе. Практически везде, куда женщина обращалась, ей отказывали.
Людмила Варламова, орчанка
Мне из Казани звонили, предлагали, «можете приехать к нам, но какой результат ваши орские дадут?», я им всё это прочитала.
Они говорят: «Вы не первые. Из Орска много поступает жалоб, потому что ничего не хотят делать».
Приезжал врач из Оренбурга — я позвонила в поликлинику, чтобы приехал врач. Приехал врач, я ему дала эту бумажку, он смотрит, говорит: «Как, правая нога ампутированная?» Я говорю: «Ну вот так». Он говорит: «У вас же левая». Я говорю: «Ну, у них правая почему-то». Он посмотрел и говорит: «Странно. А кто это подписывал?» Я говорю: «Ну я откуда знаю?»
Женщина утверждает, что много лет звонит в Оренбург, пишет обращения, просит помощи. Результата нет. Каждый звонок — надежда, которая не оправдывается. За это время она не выходила на улицу ни разу. Пять лет — без свежего воздуха, без возможности дойти до магазина или поликлиники. Для человека, лишённого ноги и не получившего протез, квартира становится и домом, и тюрьмой.
Людмила Варламова, орчанка
И я бы хотела, может быть, как-то через телевидение... Мне, может, помогут всё-таки с протезом, потому что я очень хочу ходить, и я ещё пятый год, вот с января уже пятый год пошёл. Я на улице не была, меня же никто не выводил, не выкатывал. Вот она пришла (соцработница), открыто было окошко. Я говорю: «Я замёрзла так». Она говорит: «Закрыть?». Я говорю: «Закрой». Вот всё. Откроет окошко — вот это что: подышу воздухом, и больше ничего.
Раньше женщине помогал племянник — возил, приносил продукты, решал бытовые вопросы. Но некоторое время назад он погиб в зоне специальной военной операции. Потеря близкого человека, который был единственной опорой, — удар, от которого трудно оправиться, особенно в таком положении.
Теперь к орчанке несколько раз в неделю приходит социальный работник. Периодически заглядывают друзья погибшего племянника — они не бросили его тётю. В остальном женщина пытается справиться сама. Бытовые действия, которые для здорового человека занимают минуту, для неё превращаются в испытание.
Вопросы, ответы на которые орчанка не может получить все эти годы, мы будем добиваться у чиновников.
