На первом этаже раньше располагалась управляющая компания. Сейчас это пустое пространство, где жильцы сталкиваются с постепенным разрушением окружающей среды. В коридорах и на потолке видны ржавые потёки от старой крыши, которая давно нуждается в ремонте. Проводка искрит, о чём свидетельствуют чёрные пятна на стенах
Онежская, 33 в Орске — это это место, где тишина звучит громче крика. Дом стоит, будто застывший в ожидании беды. Он не выглядит заброшенным: в нём всё ещё живут люди, а в одной половине работает почтовое отделение. Но от этого становится только страшнее: будто кто-то нарочно игнорирует то, что дом уже давно перестал быть безопасным.
Светлана Коновалова, представитель дома № 33 по улице Онежской
Я многие годы здесь проживала, но нам пришлось отсюда съехать: невозможно было спать — в доме было тревожно. Образовались трещины на фасаде — три трещины как раз находятся над моей комнатой. Было не по себе, и мы вынуждены были съехать. Это одна из причин, по которой мы покинули квартиру. У нас не было газового оборудования, только электричество, а готовить было практически невозможно: постоянно выбивало автомат. Приготовление пищи в последнее время сводилось к чему-нибудь быстрому.
Примерно полгода назад у нас начали рушиться потолки — и не в одной комнате. Мы забили тревогу и ещё в марте отправили письмо в прокуратуру. Прокуратура ответила, что наш дом газифицирован и у нас всё хорошо.
На первом этаже когда-то была управляющая компания. Теперь там пусто, а жители остались один на один с тем, что медленно рушится вокруг них.
В коридорах и на потолке — ржавые подтёки от давно прохудившейся крыши. Проводка здесь периодически искрит — об этом говорят чёрные пятна на стенах. Один резкий скачок напряжения — и проводка может вспыхнуть в любой момент. Люди стараются лишний раз не включать и не выключать освещение, не пользоваться мощными приборами. Последние 10 лет орчане живут в страхе за собственные жизни.
Светлана Коновалова, представитель дома № 33 по улице Онежской
По поводу признания дома аварийным прокуратура должна обратиться в городскую администрацию за пояснением. Мы даже не знаем, когда администрация начала действовать: мы сами обратились в августе с тремя письмами — в городскую администрацию, в ГЖИ с просьбой признать наш дом аварийным. Совсем недавно, буквально неделю назад, пришёл ответ от городской администрации. Господин Кулагин сообщает, что дом нужно признать нуждающимся в капитальном ремонте и что они будут изыскивать средства. Но у нас уже обрушился потолок: в здании большая дыра — метр на два. Она полностью выходит на чердачное помещение, и трубы отопления, по нашим опасениям, могут не выдержать. Поэтому нам необходима помощь прокуратуры Оренбургской области и, естественно, Генеральной прокуратуры.
В одной из нежилых комнат потолок рухнул. Часть крыши тоже провалилась, и теперь сквозь дыру видно серое небо. Там поселились голуби. Некоторые птицы умирают среди обломков и мусора.
Жители заходят в свои квартиры на цыпочках. Они не задерживаются в коридорах, не смотрят вверх — боятся увидеть, как очередной кусок штукатурки или балки решит упасть прямо им на голову. Каждый шаг здесь — это попытка не потревожить хрупкое равновесие, которое вот-вот рухнет.
Светлана Коновалова, представитель дома № 33 по улице Онежской
Мы обращаемся уже буквально с криком о помощи: зимой дети, которые проживают в этом доме, могут остаться без тепла. Проводка не выдерживает даже приготовления пищи, а значит, обогрев помещения просто невозможен.
— Сколько сейчас семей проживает в доме?
— У нас проживает где-то четыре-пять семей.
— Все с детьми?
— Нет, осталась только одна семья с детьми — им просто некуда деться. Папа пропал без вести на СВО два года назад, и семья с тремя детьми вынуждена продолжать жить здесь.
Письма и жалобы, уходящие в контролирующие органы, возвращаются сухими отписками — будто кто-то специально подбирает слова, чтобы они не цепляли за живое. «Проведена проверка», «нарушений не выявлено», «на контроле». Эти фразы звучат как заклинания, призванные сделать вид, что всё в порядке. Но дом на Онежской, 33 знает правду. И жители знают.
Сейчас в этом доме страшно не только находиться — страшно осознавать, что он всё ещё считается пригодным для жизни. Он стоит, скрипит старыми балками, пропускает сквозь дыры дождь и ветер и будто ждёт, когда кто-то наконец услышит его тихий, но настойчивый крик о помощи. Пока не стало слишком поздно.
Светлана Коновалова, представитель дома № 33 по улице Онежской
Прокуратура дала нам ответ, что мы можем греть воду с помощью газового или электрического водоснабжения. Но посмотрите: у нас есть только один выключатель, свет, два крана — и только холодная вода. Душа здесь никакого нет. Дальше расположены две кабинки туалета — и на этом всё.
Откровенно говоря, находиться в этом доме было страшно даже нашей съёмочной группе: того и гляди, какой-нибудь кусок штукатурки или часть потолка рухнет на голову. Чего уж говорить о жителях, которые находятся в этом здании каждый день. Казалось бы, всего четыре семьи — неужели у администрации города нет возможности их расселить? Такой запрос мы и отправили в муниципалитет. Как только получим ответ — вернёмся к теме.
